Рассказы, статьи

Медведь – шатун

Литературный конкурс

Анатолий Иванов

 Закончив школу в 1974 году,  шестнадцатилетним подростком, в конце октября я  выехал на свой первый охотничий сезон. Меня прикрепили к моему  двоюродному  брату  Кривогорницыну Николаю Даниловичу учеником охотника. Стояли теплые солнечные дни, снег в тот год выпал очень рано.  Нам предстояло ехать на оленях 100 км до своего стойбища.  выехали с  поселка Верхняя Амга Буягинского наслега. Снега на льду было очень мало, и нам пришлось ехать вдоль берега по камням. Уставшие олени, запряженные в нарты, груженные продуктами, брели кое-как. На берегу живописной речки Улахан-Дулун, впадающей в Амгу, показались палатки охотников Гермогеновых и Павловых. Собаки стойбища залились звонким лаем, из палаток начали выходить охотники. Поздоровавшись с нами, помогли распрячь наших оленей и загнать их в загон. К вечеру стало холодать, но мы не стали ставить палату – нас пригласил к себе на ночлег дед Миитэрэй, изуродованный, одноглазый старик с повязкой на лице. Навстречу нам из палатки вышла бабушка Марфа, старшая сестра деда Миитэрэя, «Располагайтесь, – сказала она. – Я освободила вам место в палатке». Мы с братом Николаем стали заносить свои спальные принадлежности в палатку. К вечеру бабушка Марфа накрыла стол, к нам на огонек стали заходить из соседних палаток охотники. Николай занес бутылку со спиртом, и мы начали ужинать. За ужином  охотники начали обсуждать планы – кто, где нынче будет соболевать и по какому ключу пройдет его маршрут. Вечер за ужином пролетел незаметно, одноглазый старик постоянно смотрел в мою сторону. В детстве я слышал, что его изуродовал медведь-шатун.

Воспользовавшись случаем, когда  осоловевшие от беседы  и выпитого охотники  закурили,  я попросил дедушку рассказать о медведе-шатуне, покалечившем его. Дед Миитэрэй, что-то пробормотав, вышел из палатки. Когда все разошлись,  бабушка Марфа сказала, что Миитэрэй не любит рассказывать про тот случай – ведь из-за этой схватки он остался  бобылем и калекой на всю жизнь. Вскоре зашел дед с охапкой дров, положил около печи и стал расстилать свою постель. Место, отведенное мне, было рядом с дедом. Расстелив шкуру и верблюжий спальник, я устроился на ночь. Вскоре все легли спать, но я не мог уснуть, строил планы на будущее, ведь это мой первый промысловый сезон. Мне предстояло многому  научиться у старших, перенимая опыт охоты. Дрова в печке прогорели, в палатке сразу стало холодно –  я плотнее стал заворачиваться в спальник. Дед закряхтел и откинув одеяло,   подкинул в печку дров, накинув ватник вышел на улицу. Сухие лиственничные дрова быстро разгорелись. Палатка мигом наполнилась теплом. Я вылез из спального мешка и вышел на улицу. Было  морозно, на чистом небе  сверкали звезды. Зайдя в палатку, я заметил, что дед зажег свечу и поставил чайник на печь. «Почему не спишь?» – спросил дед Миитэрэй. «Не спится», – ответил я ему. Налив в кружку чай, дед молча наблюдал за мной. Повязка с его лица была снята. Изуродованное лицо было все на виду – разорванный рот и пустая глазница представляли страшную картину, и я старался не смотреть на дедушку. Дед налил мне в кружку чая. «Давеча ты спросил про медведя-шатуна, – сказал он. – Я расскажу тебе эту историю». Я поудобней уселся на спальник, сон, словно рукой сняло, приготовился слушать. Дед, оглянувшись на крепко спавшего моего брата, начал свой рассказ.

Это случилось в далекие сороковые годы, после войны. Миитэрэй  работал в колхозе кадровым охотником. Многие охотники не пришли с фронта, навсегда оставшись на поле брани. Был страшный голод, старики, вдовы и дети жили в основном за счет охоты на белок.  

«Случилось это в 1947 году,  мы, вчерашние фронтовики, собирались на промысел белки. Нам выдали продукты и боеприпасы, колхозных оленей. Ко мне подошла вдова моего погибшего на войне друга, попросила взять своего сына учеником охотника. В то время на трудодни выдавали под будущую пушнину аванс: муку, крупу, сахар, масло, соль. Я не смог отказать ей. На следующий день я пошел к председателю колхоза и оформил подростка к себе в бригаду учеником. Моему ученику-подростку было 16 лет, как и тебе. На стоянке голодные олени, выпущенные из загона, далеко не уходили, кормились недалеко от палатки. Это случилось примерно в 20-х числах октября, после Покрова дня, белка уже хорошо вылиняли. Начали добывать белку. На следующее утро я попросил своего ученика пригнать оленей, так как олени паслись недалеко. Подросток собрался, взял на поводок собаку, но она вскоре прибежала одна и уселась на свое место. Я, почуяв неладное, взял посох, пошел посмотреть, что же случилось. На пастбища оленей я заметил, что оленей разогнал медведь-шатун. Тщательно стал обследовать следы и определил, что, дойдя до оленей, мальчик  стал подзывать их, не зная, что к ним с другой стороны подкрадывается медведь-шатун.

Олени, почуяв опасность, бросились врассыпную, собака, заметив медведя, вырвала поводок из рук мальчика, убежала на стойбище. Ученик от испуга стоял на одном месте, медведь-шатун в несколько прыжков оказался рядом со своей жертвой. Растерзав ученика (весь снег был в крови), медведь поволок свою жертву к валежнику, который находился в 15-ти шагах от чистого места. Кусты и валежник скрывали медведя от меня. По кровавому следу дошел до валежника и увидел страшную картину, от которой все похолодело внутри. Медведь-шатун, увлекшись добычей, не заметил меня, спокойно обгладывал свою жертву. Скальп с головы мальчика был снят, внутренности и нижняя часть туловища были съедены медведем, «Что ты наделал», – в испуге закричал я. Медведь, бросив свою добычу, стал на задние лапы, начал медленно подходить ко мне ». Старик раскурил трубку и долго молча сидел, уставившись в одну точку. От рассказа деда Миитэрэя волосы на моей голове встали дыбом. Я до глубины души был потрясен рассказом старика. Взглянув на старика, я увидел на его лице слезы, падавшие с  единственного глаза по сморщенной щеке. Не замечая их, старик, налив в кружку чая, продолжил рассказ. Миитэрэй, громко крича, стал размахивать посохом перед разинутой пастью  шатуна.

«Людоед медленно подходил ко мне, слюни из его пасти долетали до моего лица. Обхватив меня лапами, шатун грозно зарычал. Нащупав правой рукой короткий нож для снятия шкурки с белок,  я быстро вытащил его из ножен и нанес 2 удара в бок шатуну-людоеду. В тот же миг я почувсивовал сильную боль в правой ключице, нож выпал из моей руки. Рука словно плетка повисла вниз – острыми зубами медведь прокусил мне плечо. Сильно крича, я стал биться в сильных объятиях медведя-шатуна. Вдруг стало совершенно темно, я ничего не видел, но почувствовал что-то горячее и липкое течет у меня по затылку вниз за шиворот рубахи, острая боль пронзила мое тело и я потерял сознание». Это медведь-людоед снял с его затылка скальп и натянул его на глаза старику. Услышав душераздирающий крик старика, младший брат, Гермогенов Максим Ионович с напарником, вооружившись берданками побежали по следу старика. Добежав до поляны, они увидели страшную картину, от которой кровь стыла в жилах, и мороз продирал все тело. Поляна была залита кровью людей. Заметили бездыханное тело старика, а подросток лежал в стороне, весь обглоданный медведем. Медведь-людоед, словно почуяв расплату, бросив свои жертвы, бросился вниз по распадку. Старик оказался жив, только лежал без сознания, вспоминает Гермогенов Максим. Быстро собрав оленей, повезли деда Миитэрэя в колхоз им. Кирова.

По рации вызвали санрейс и отправили старика в город. Деду Миитэрэю сделали операцию и он остался жив, только навсегда остался калекой. В тот же день по связи были оповещены все ближайшие поселки, что в Алданском районе появился медведь-людоед. Весть быстро облетела весь район, были предупреждены все охотники района. Уже было далеко за полночь, когда старик закончил свой страшный рассказ. Старик подбросил в печь дров, задул свечу и  мы улеглись спать. Я  долго не мог уснуть, думая о дедовом ученике, у которого так рано трагически оборвалась молодая жизнь. Дед долго ворочался, видать, сильно переживал, рассказав мне эту страшную историю. Наутро все рано встали, мы вернули спальники, позавтракав, стали увязывать свои нарты. Николай ушел за оленями с Гермогеновым Максимом, я остался ждать. Старик, взяв котелок с кормом для собак, вышел из палатки. На привязи нетерпеливо повизгивали две лайки по имени Шахмат и Амга. Дед разлил корм по мискам. Я с завистью смотрел на собак. Старик перехватил мой взгляд. «У тебя нет собаки? – спроисл он. – А как же ты будешь охотиться?».  «Капканами», – ответил я. Вскоре пригнали оленей и все стойбище вышло проводить нас в дальнюю дорогу.

Мы стали прощаться. Вскоре подошел старик. На поводке он привел свою собаку Амгу и молча привязал к моей легкой нарте. «Это тебе, – сказал старик. – Дьоллоох буол (Будь счастлив)!» и,  по якутскому обычаю  обнюхав мой лоб, сгорбившись, пошел старческой походкой к своей палатке. Мы тронулись в путь. Отъехав, я оглянулся назад – дедушка Миитэрэй, стоя у своей палатки, долго махал шапкой мне вслед. Через 2 дня мы доехали до своего стойбища и начали промысел соболей. Хорошо обученная собака старика работала исключительно. В тот свой первый охотничий сезон я добыл с помощью Амги 18 соболей и 30 белок, хотя план   мне как ученику дали 10 соболей. В первых числах декабря мы закончили соболевку и стали возвращаться назад. На стойбище Гермогеновых, мы зашли к деду попить чаю. «Как у тебя охота?» – спросил дедушка Миитэрэй. Я сказал, что перевыполнил план благодаря его собаке. «Из тебя выйдет хороший охотник», – сказал дедушка на прощанье. Прошло много лет, и я до сих пор с благодарностью вспоминаю дедушку Миитэрэя за собаку, которую он мне подарил. Так я стал кадровым охотником. Уже 30 лет промышляю соболя по реке Амга.

ШАТУН (продолжение)

Медведь, услышав крики приближающихся людей, бросил старика и скачками рванул вниз по ключу. Пробежав с километр, раненый зверь остановился, прислушался – погони не было. Сильно болел левый бок, рана кровоточила, оставляя кровавый след на чистом снегу. Взобравшись на сопку, медведь забрался в густой ельник и лег зализывать рану. Прошли сутки, рана оказалась не смертельной, боль потихоньку прошла и медведь стал думать про оставшленную на поляне пищу. На вторые сутки с колхоза выехала бригада охотников-промысловиков. Загрузив останки мальчика на нарты, часть охотников поехала обратно в колхоз. А трое промысловиков стали рассматривать место трагедии. Кровавый след медведя-шатуна шел вниз по ключу. Собаки, почуяв зверя, повизгивали от нетерпения.

Стоял морозный день. Шатун-людоед услышал лай собак. Путая след, он уходил все дальше и дальше. Охотники, взяв собак на поводки, пошли по кровавому следу зверя. Дойдя до лежки, они увидели следы медведя, уходящего скачками вниз по распадку. К вечеру подул сильный ветер, погода стала меняться на глазах, запуржило, начался обильный снегопад, заметая следы зверя. Шатун, учуяв погоню, сильно путал следы, уходя в непролазные гари и чапыгу. На третьи сутки продукты у охотников подошли к концу, обильный снегопад к тому же засыпал след зверя. Посовещавшись, охотники прекратили преследование и вернулись назад. А шатун уходил все дальше и дальше, пересек междуречье реки Амги и стал спускаться по притоку Кумахы к реке Алдан. Отощавший зверь в поисках пищи осматривал вывороченные и старые пни – искал бурундуков и мышей, но ничего не находил. Замерзшая земля скрывала и мышей, и спящих бурундуков, и муравьев – основную пищу медведей. Шатун пробовал откапывать корни растений, но смерзшаяся земля мешала ему.

Медведь-шатун в поисках пищи проводил целые дни, бродя по ключам, надеясь поймать рыбу, но все ключи вскоре тоже сковал толстый лед. Наконец обессиленный, злой и голодный шатун вышел на след нарт охотников-промысловиков. Помутившийся от голода разум погнал шатуна к стоянке кочующих охотников-эвенков. Шатун начал преследование охотников. Погода установилась, начали давить морозы. К ноябрьским праздникам шатун добрел к стойбищу эвенков Николаевых. Это были Николаев Николай Михайлович – мой дед и ее дочь Мария – моя мать. В тот год умерла бабушка, похоронили ее в селе Лягинцы Амгинского района. Младших детей, сестру Матрену и брата Ивана оставили там же у знакомых, так как они учились в школе. Мария, как старшая в семье, выехала с отцом на промысел белки. Так как они были предупреждены о медведе-людоеде в нашем районе, мой дед выехал на промысел со старшими братьями – Э´иэкеем и Ньукууской с сыном Василием. Решили охотиться недалеко друг от друга, опасаясь нападения шатуна. Старшие братья поставили палатки в 15 км от стоянки моего деда и начали промысел белки.

Шатун медленно брел по следу охотников. Вдруг он учуял запах дыма и жилья, услышал звон колокольчиков  на шее оленей. Обойдя стойбище охотников, шатун в 500 м от стоянки устроил засаду на людей. В тот день Мария осталась в палатке одна, готовила пищу для охотников. Ничего не подозревавшая девушка ходила около палатки, подкармливая оленей. Все это время шатун наблюдал за ней из засады и не решался напасть на девушку. Дрова были уже заготовлены отцом, поэтому Мария далеко от палатки не отлучалась, занималась по хозяйству, стряпала лепешки. Дед вечером приехал пораньше напарника, отпустил верхового оленя. Напарник деда, друг моего деда Скрябин Василий, крупный мужчина, только что вернулся с фронта подъехал попозже, когда  начало смеркаться. Поужинали. Василий пошел отпускать своего верхового оленя. Закинул за плечо «мелкашку», взял оленя на поводок и отправился, чтобы по пути отпустить в стадо своего оленя.

Шатун вдруг весь напрягся. От стоянки отошел человек с оленем и шел в его сторону по дороге. Василий вдруг услышал на бровке в ельнике шорох кустов и оглянувшись увидел в нескольких шагах от себя большущего медведя. В мгновение ока медведь оказался рядом с человеком.

Встав на задние лапы, шатун грозно рыча, приближался к Василию. Верховой олень встал как вкопанный. Сняв с плеча винтовку и сильно крича, Василий стал бить медведя винтовкой по морде. Услыхав крик напарника дед раздетый выскочил на улицу, но темень уже опустилась на тайгу. Все произошло в считанные секунды. Шатун схватил зубами за приклад винтовки и с треском перекусил ружье. В руках у Василия остался ствол винтовки, и он громко крича изо всех сил стал колотить им зверя по морде.

«Слюни и пена с окровавленной пасти долетали до моего лица», – вспоминает Василий. Размахивая стволом от винтовки он не подпускал зверя к себе. Зверь, почуяв, что это был не подросток, которого он недавно задавил и чувствуя, что этот ему не по силам, отступил и грозно рыча,  растворился в темноте. От перенесенного шока у Василия неудержно тряслись руки и ноги. Вокруг воцарилась зловещая, обманчивая тишина. Но шатун мог вернуться. И Василий вглядываясь в темноту, вытащил из ножен охотничий нож. Зверь, хоть и порыкивал из ельника,  не выходил. Василий быстро развернулся, поспешил на стоянку. Шатун пошел следом, не решаясь напасть на человека.

«Что случилось?» – спросил дед напарника.

«Шатун», – невнятно пробормотал Василий охрипшим голосом.

В это время раздалось грозное рычание медведя.

Потерявший разум от голода шатун ходил вокруг палатки, грозно рыча. В темноте ничего нельзя было различить. Напуганные люди стали стрелять из берданки вверх, но медведь не обращал на это внимания. Натаскав сухостоя, развели большой костей. При свете костра стали рубить жерди и начали строить изгородь вокруг палатки. Закончив работу, немного успокоились, попили чаю. Злобное рычание шатуна на время прекратилось.

Обессиленный от голода зверь ушел за оленями. Разогнав их, вернулся к стойбищу. Вскоре вновь раздалось грозное рычание шатуна. Напуганные медведем мои родные в ту ночь не сомкнули глаз. «Ох, и долгая была ночь», – вспоминает моя мать.

Наутро решили уйти, не собрав даже вещи, к старшим братьям. Посадив мою мать верхом на оленя, дед наказал смотреть внимательно по сторонам. С рассветом тронулись в путь. Дед шел впереди с берданкой, а Василий следом вел на поводу оленя.

Шатун проводил голодным злобным взглядом людей, не решаясь напасть, и медленно побрел к стойбищу охотников. Печка была еще теплой. Разорвав в клочья палатку, шатун сломал печь, выбросил ее на улицу и стал доедать остатки пищи охотников.

Закончив трапезу, зверь разорвал постельные принадлежности. Вышел из палатки и подошел к нартам с продуктами. Изодрав шкуры, он добрался до муки и крупы, стал медленно поедать продукты. На одной из нарт оказалось мясо. Утолив голод, зверь разлегся у рассыпанных продуктов. Но, немного отдохнув, снова и снова принимался за пищу, быстро поедая их.

Тем временем мой дед с напарником и дочерью дошли до стоянки старших братьев, рассказали им страшную историю, которая случилась с ними.

Наутро захватив зверовых собак у старших братьев, выехали на оленях к стоянке моего деда. Вчетвером, дед с напарником и старший брат Ньуккуска с сыном Василием, вооруженные охотничьим карабином и двумя берданками, подъехали к табору.

Здесь их ждала картина полного погрома – шатун разорвал все, что мог, съел часть продуктов и, услышав приближение людей, ушел на сопку.

Старший брат моего деда предложил оставить засаду, а остальным с оленями отъехать на 3 км и ставить палатку. Дело было к вечеру. Ньукууска  с сыном Василием остались караулить шатуна. Был морозный день. Тепло одевшись в кухлянки и теплые собачьи рукавицы, стали поджидать зверя.

«Шатун обязательно придет», – сказал он своему сыну. Начало смеркаться. Взяв в руки берданку, дед Ньукууска предупредил сына, что первым стрелять будет он сам. Сыну же отдал охотничий карабин.

Уже стемнело, но шатуна все не было.

В чистом небе сверкали звезды, переливаясь разноцветными огоньками. Мороз все крепчал – начали замерзать ноги и руки.

Наконец, из-за горизонта показалась луна, осветив поляну с нартами, на которых лежали недоеденные продукты.

Вдруг со стороны леса раздался скрип снега – это шатун осторожно подходил к брошенной стоянке охотников. Подойдя к нартам с продуктами, он стал принюхиваться к морозному воздуху. Учуяв людей в засаде, он повернул к ним свою громадную голову. Медведь стоял в 50 м от охотников и был виден как на ладони – на фоне лунного неба проглядывался крупный силуэт огромного медведя.

Дедушка Ньукууска прицелился в корпус шатуна, но он ничего не видел в прицел мушки, все сливалось воедино и было как в тумане.

Опустив берданку, он шепнул сыну Василию: «Стреляй!». Василий медленно поднес приклад карабина к плечу и, поймав в прицел лопатку шатуна, плавно нажал на спуск ружья.

Морозный воздух разорвал громкий выстрел и эхом прокатился по распадку.

Ослепленные на мгновение вспышкой от  выстрела охотники ничего не успели заметить. Эхо от выстрела еще катилось по сопкам, а зверя уже не было на поляне.

Немного подождав, охотники вышли из засады. Отекшие ноги не слушались, освещенная луной поляна была пуста.

Они осторожно стали подходить к тому месту, где только что стоял шатун. Подойдя к следу шатуна, дедушка Ньукууска попросил сына зажечь спичку. Старик заметил крупные капли крови, оставленные шатуном.

«Рана тяжелая», – сказал старик.

И они быстро пошли в сторону палатки своих братьев, которые ждали их в 3 км от брошенной стоянки.

Наутро, прихватив с собой двух зверовых собак, они на оленях выехали к месту, где вечером ранили  шатуна.

На стоянке, привязав оленей, они пустили по кровавому следу шатуна собак. Через некоторое время собаки залились злобным лаем и охотники услыхали на сопке грозный рев раненого зверя.

Они начали скрадывать шатуна. Напарник деда охрипшим голосом попросил карабин, чтобы рассчитаться со «своим знакомым», который накануне напугал его до смерти. Его просьбу поняли с полуслова – дед передал ему  карабин. Но сквозь густые заросли ельника ничего не было видно. В это время шатун выскочил из чащи, гоняясь  за собаками. Напарник деда навскидку выстрелил в шатуна, но рука дрогнула от пережитого волнения, и пуля перебила шатуну нижнюю челюсть.

Зверь вновь скрылся в чаще и больше не выходил на поляну – собаки злобно держали его на месте.

Шатун, истекая кровью, грозно ревел. От его рева становилось не по себе и волосы вставали дыбом. Обождав немного, дед забрал у Василия карабин.

Шатун словно чуял, что за загубленную молодую жизнь подростка и искалеченного дедушку Миитэрэя его ждет расплата, поэтому оглушительно ревя забивался все глубже.

Мой дед, взяв на изготовку карабин, молча зашел в чапыгу. В 5 шагах от себя он заметил шатуна,  отбивавшегося от наседавших на него собак, и вскинув карабин, поймал в прицел голову зверя и плавно нажал на спуск. Выпущенная дедом пуля пробила череп шатуна навылет и навсегда усыпила шатуна-людоеда.

Осмотрев добытого зверя, заметили перебитую левую переднюю ногу, которую отстрелил вчера Василий из засады.

Так был добыт охотниками-промысловиками Николаевыми из Алданског района медведь-людоед, нагонявший страх на весь район.

Мой дед, Николаев Николай Михайлович (Диктан, 1902-1975 гг.) похоронен в поселке Верхняя Амга. Он и рассказал мне эту историю.

Иванов Анатолий Павлович.   

0

Автор публикации

не в сети 4 месяца

bayanay

0
Комментарии: 0Публикации: 79Регистрация: 17-10-2023

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Авторизация
*
*
Генерация пароля
Открыть чат
Здравствуйте 👋
Отвечу на Ваши вопросы